В мировой историографии бытует мнение о том, что Красная армия добивалась победы во Второй Мировой войне, только заваливая трупами позиции врага. Однако, потери самих немцев на советско-германском фронте составляют 80 % от общих потерь их вооруженных сил за войну и исчисляются миллионами, а их союзники в принципе были разгромлены в боях исключительно на советско-германском фронте, за исключением Италии, но и та потеряла целую 8-ю армию под Сталинградом. В 1941 г., находясь в самых идеальных условиях за всю войну, немецкое высшее военное командование так и не смогло разгромить Красную Армию и поработить СССР, хотя советская кадровая армия практически полностью погибла уже в боях июня-августа 1941 г. и дальше оборону держали дивизии, прибывшие из тыловых округов и ополченцы. Не менее тяжелыми были поражения советских войск 1942 г. – армии, получившие успешный боевой опыт в зимних боях 1941 г., были разгромлены весной и летом 1942 г. в результате ошибок советского стратегического командования, а немцы вышли к Волге и Кавказу где уже из-за ошибок немецкого высшего военного командования были разгромлены две группы армий и уничтожены значительные силы союзников Третьего Рейха. Однако, победа куется не только в высших штабах, но и на поле боя и именно там роль командира танкового соединения была максимально важна. По мнению автора, в вермахте среди командиров танковых дивизий, хватало комдивов, допустивших большее число ошибок, чем противостоящие им советские командиры. Либо сами эти командиры несмотря на свои полковничьи и генеральские звания в принципе не имели адекватных знаний и умений для победы на советско-германском фронте. Практическая значимость полученных знаний о замещении кадровых должностей в танковых соединениях вермахта позволяет историкам более объективно, через призму понимания военных организационно-штатных структур противоборствующих сторон и персоналий командиров, делать выводы о причинах, достигнутых на поле боя результатов. За годы войны немцы сформировали 29 танковых дивизий. Исключим из рассмотрения тех их командиров, которые не воевали на советско-германском фронте (15-й и 21-й танковых дивизий, воевавшие в Африке и Нормандии, а также 26-й танковой дивизии и «Учебной» танковой дивизии, воевавшие в Европе), а также исключим тех, кто начал противостоять советским войскам, приняв танковое командование лишь в 1945 г., в том числе командиров «именных» танковых дивизий, созданных в 1945 г., когда итог войны был уже предрешен. Через командование танковыми дивизиями на советско-германском фронте прошли около 120 полковников и генералов. Учитывая вышеизложенное, в среднем на одного командира дивизии приходило 7-9 месяцев службы. Учитывая высокую интенсивность боевых действий на советско-германском фронте, этого срока вполне хватало, чтобы выявить способность офицера командовать танковым соединением и продвинуть его далее по службе или наоборот закончить его карьеру на тыловой или административной должности. Проблема в том, что за эти месяцы в виду его непрофессиональных действий могло погибнуть несколько составов дивизии или быть сорвано и проиграно несколько боевых операций, а ситуация на фронте могла кардинально ухудшиться. Стоит отметить, что в отечественной и зарубежной истории практически не было работ, посвященных командирам оперативно-тактического звена вермахта. Такие российские историки, как К. Залесский издавали биографические справочники и энциклопедии высшего командного состава, а также справочники персоналий, награжденных высшими наградами Третьего Рейха (Военная элита Германии. 1870-1945 [7]), офицеров Люфтваффе (Люфтваффе. Военно-воздушные силы Третьего рейха [8]), Кригсмарине (Кригсмарине. Военно-морской флот Третьего рейха [9]) и вермахта (Вермахт. Сухопутные войска и верховное командование [10]), однако, без анализа их практической деятельности на поле боя.В западной историографии издано большое количество литературы, посвященной именно кавалерам Рыцарского креста и последующих высших наград. Непосредственно работы по офицерам, конкретных военных направлений, издавал Сэмюэл Митчем младший. В таких книгах как Танковые командиры Западного фронта (Panzer Commanders of the Western Front) отражены 5 биографий танковых командиров, не все из которых были выходцами из танковых дивизий [24]. Также им была подготовлена обзорная работа по всем танковым дивизиям вермахта (Panzer Legions: A Guide to the German Army Tank Divisions of World War II and Their Commanders), в том числе с перечнем их командиров и их краткой биографией [23]. Другая узкоспециализированная книга была посвящена командирам, воевавшим в Африканском корпусе генерала Роммеля (Rommel's Desert Commanders: The Men Who Served the Desert Fox, North Africa, 1941-42), но в ней рассмотрены лишь три генерала и только один из них на период боев был тактическим командиром, хотя танками не командовал [25]. В другой своей крупной работе (Hitler's Commanders: Officers of the Wehrmacht, the Luftwaffe, the Kriegsmarine, and the Waffen-SS), которая в РФ вышла под название «Командиры Третьего рейха», Митчем также рассматривает биографии офицеров и генералов воевавших на разных театрах военных действий, но не делает никаких аналитических выводов касательно влияния всей системы армейских кадровых назначений на результаты боев [26].К моменту вторжения в Советский Союз Верховным командованием вермахта (OKW) и Верховным командованием сухопутных войск (OKH) императивным путем было установлено, что лучшим средством для достижения успеха в компании являются массы танков, бронетранспортеров и бронемашин, собранные в составе танковых соединений, которые объединены единым командованием корпусного и армейского уровня [5].Теоретические изыскания 1920-х-1930-х гг. о преимуществе подвижных соединений, вооруженных быстроходными, бронированными машина, над классическими родами войск были подтверждены боями в Испании, Польше и Франции [11].Харизматичные личности военного олимпа Третьего рейха такие как Роммель (Erwin Rommel), Модель (Walter Model), фон Манштейн (Erich von Manstein), фон Клейст (Ewald von Kleist) и Шернер (Ferdinand Schörner) получили свои фельдмаршальские жезлы, пройдя командование именно танковыми соединениями и объединениями. Они своим примером подтверждают то, насколько важно, когда во главе танкового соединения или объединения стоит правильно подобранная личность [11].Однако, при рассмотрении персоналий, занявших командные должности в танковых соединениях вермахта, нам придется учитывать один важный нюанс – Третий Рейх, а вместе с ним и вермахт в итоге потерпели поражение в войне, а значит каких бы успехов не добились немецкие танковые генералы на поле боя, результат то все равно оказался проигрышный. Однако, как известно победы и успехи одних – это последствия промахов и ошибок других, а значит нужно рассмотреть вопрос не через призму успешных немецких танковых генералов, которые к концу войны стали кавалерами Рыцарских крестов, с Дубовыми листьями, Мечами и Брильянтами, что при этом это никак не помогло Третьему Рейху, а через командование тех генералов, кто не оказался «человеком на своем месте», кто вопреки, казалось бы, идеально созданной военной машине Третьего Рейха провалился на своей должности. Нужно понять, как много их таких было на ключевых должностях командиров танковых соединений и описать последствия их командования. Чтобы разобрать онтологию проблем с замещением командных должностей в танковых соединениях вермахта начнем с тех комдивов, для кого бои на советско-германском фронте окончились тяжелыми моральными потрясениями и нервными срывами [2].Ярким примером здесь является генерал-майор Дюверт (Walther Düvert) [23, с. 181]. Перспективный офицер, которому прочили самые высокие посты в вермахте, в июне 1941 г. возглавил 13-ю тд и уже 30 июля 1941 г. получил Рыцарский крест. Однако, в период зимних боев 1941/42 гг. его нервное напряжение превысило необходимые пределы, и он был снят с должности из-за нервного срыва. Подлечившись, он 1 июля 1942 г. принял командование 20-й тд., а 12 августа 1942 г. дивизия участвовала в операции «Вирбельвинд». За 2 дня наступления дивизия, примерно к середине дня 13 августа, потеряла 48 танков из 79, с которыми она начала бои. Факторами, влиявшими на карьеру генерала Дюверта, были успешные действия войск Южного фронта и освобождение города Ростова, из которого и была выбита 13-я тд [27], а также дальнейший разгром советскими частями вверенной ему 20-й тд в операции «Вирбельвинд». С 11 по 31 августа потери дивизии составили 265 чел. убитыми, 1262 чел. ранено, 31 чел. пропал без вести [28]. В итоге этих боев генерал Дюверт опять получил нервный срыв и был окончательно снят с должности.Нечто подобное произошло и с генерал-лейтенантом Штумпффом (Horst Stumpff) [23, с. 259], который вторгся в СССР во главе 20-й тд и вскоре также получил Рыцарский крест. Но в сентябре 1941 г. у него также случился нервный срыв, и он был навсегда снят с командных должностей в полевых танковых войсках. Возможно, влияние на карьеру генерала Штумпффа, оказали и советские части, которые своим сопротивлением в районе Смоленска сорвали «Блицкриг». 10 сентября 1941 г. Штумпфф покинул пост командира 20-й тд, за две недели до этого – 25 августа генерал получил данные о состоянии танкового парка дивизии – в строю осталось всего 88 танков. При этом 104 танка были уничтожены и еще 62 находились в ремонте. Чуть ранее пришли данные о том, что с начала вторжения в СССР дивизия потеряла 724 чел. убитыми, 1754 чел. раненными и 60 чел. пропало без вести [28]. Такая же ситуация произошла и с генерал-лейтенантом фон Эзебеком (Hans-Karl Freiherr von Esebeck) [23, с. 169]. Он 24 августа 1941 г. принял 11-ю тд, но уже 20 октября 1941 года в период операции «Тайфун», как уставший от тягот «Восточного фронта», был заменен генерал-майором Шеллером (Walter Scheller) [23, с. 158]. После отдыха, 17 февраля 1942 г. его назначили командовать 2-й тд, но уже 1 июня 1942 г. он оперативно сдал командование генералу фон Ленски (Arno von Lenski) [23, с. 288-289]. Вскоре 1 июля он вернулся к командованию 2-й тд, но 20 октября 1942 г. опять отказался от командования по состоянию здоровья. Факторами, влиявшими на карьеру генерала фон Эзебеком, были советские части, которые своим сопротивлением сорвали операцию «Тайфун» - с 1 по 20 октября 1941 г. дивизия потеряла 150 чел. убитыми, 618 чел. раненными и 36 чел. пропавшими без вести [27]. Летом 2-я тд оказалась в полосе советского наступления в период Погорело-Городищенской наступательной операции и с 5 августа по 10 сентября потеряла 1953 чел. При этом генерал фон Эзебек хорошо себя проявил в июле 1942 г. в операции «Зейдлиц», когда немцы уничтожили 39-ю армию генерала Ивана Масленникова. Однако, даже частные успехи не могли перекрыть депрессивное состояние генерала от того сопротивления, которое все больше оказывали советские войска.Еще один пример неудачной карьеры танкового командира – генерал-майор Ландграф (Franz Landgraf) [23, с. 128-129]. 15 сентября 1941 г. он возглавил 6-ю тд, но ему настолько тяжело морально и физически дались бои за Москву, что весной 1942 г. из-за нервного срыва он был отозван в Германию, где получил под командование 155-ю резервную дивизию, затем 1 октября 1942 г. по состоянию здоровья отправлен в отставку. Также не справился с тяготами боев на советско-германском фронте и командир 17-й тд генерал-майор Лихт (Rudolf-Eduard Licht) [23, с. 213]. Приняв дивизию в ноябре 1941 г., уже в декабре 1942 г., после боев в Орловской дуге, он был навсегда отлучен от танковых войск и в дальнейшем командовал только пехотными частями. Факторами, влиявшими на карьеру генерала Ландграфа, были советские части, которые сначала отразили немецкий удар на Тулу, а затем не давали немцам использовать орловский плацдарм для наступления на Москву с юго-запада, срывая все попытки наступления и нанося врагу немалые потери. Другим примером недолгого «танкового командования» является генерал-майор Хюнер (Werner Hühner) [23, с. 146] – 8 декабря 1941 г. он принял командование 8-й тд из-за ранения генерала Бранденбергера (Erich Brandenberger) [23, с. 145]. Уже 20 марта 1942 г. Бранденбергер вернулся к командованию дивизией, но за эти три с лишним месяца боев нервное истощение Хюнера было таковым, что далее он командовал только пехотными дивизиями. На карьеру генерала Хюнера, повлияли советские части, которые окружили гарнизон города Холм, в результате чего части 8-й тд были вынуждены вести невыгодные деблокирующие бои в лесисто-болотистой местности в условиях зимы, неся при этом немалые потери.Еще одна из самых неудачных танковых карьер была у генерал-майора фон Аппеля (Wilhelm von Apell) [23, с. 274]. Он отличился на Балканах за что и получил Рыцарский крест весной 1941 года. В сентябре 1941 г. ему было поручено создать 22-ю тд, во главе которой весной 1942 г. он отправился в Крым. Отметим, что 20 марта 1942 г. 22-я тд в Крыму потерпела поражение в виду успешных оборонительных действий войск советского Крымского фронта. Дополним также, что дивизия проявила себя в операции «Вильгельм», но видимо тяжелые бои на советско-германском фронте окончательно выбили из колеи генерала фон Аппеля и в дальнейшем он действовал очень нерешительно. Есть подозрения, что он также получил нервный срыв – в октябре 1942 г. был отправлен в госпиталь и больше никогда танками не командовал.Ярким примером оперативного обретения здравого смысла по итогам боев на советско-германском фронте является карьера генерал-лейтенанта Колерманна (Otto Kohlermann) [23, с. 350]. Получив весной 1942 г. Рыцарский крест за успешное управление 129-м артиллерийским командованием (129.ArKo) он в мае 1942 г. сменил на посту командира 60-й мд генерала Эберхарда. Тот во главе 60-й мд успел заработать в боях на «Восточном фронте» Рыцарский крест и нервное перенапряжение, поэтому в дальнейшем командовал только пехотными и резервными частями. 60-я мд под командованием Колермана всю осень 1942 г. вместе с 3-й мд и 16-й тд держала северный фланг 6-й армии генерала Паулюса, отражая атаки фронта генерала Константина Рокоссовского. В конце битвы Колерман был вывезен из котла и занялся восстановлением 60-й мд, которую переименовали в пгд «Фельдхернхалле». В декабре 1943 г. ее бросили в бои за Витебск, где сразу попала в пекло сражения против 33-й армии генерала Гордова. Потеряв около 4000 чел., почти все танки и штурмовые орудия, дивизия добилась временной стабилизации фронта и вскоре была переброшена под Ленинград. В итоге 4 апреля 1944 г. он сдал командование дивизией и отправился командовать частями береговой артиллерии на Западный фронт. Одна из самых непонятных карьер танковых командиров принадлежит Миклу (Johann Mickl) [23, с. 170], который в танковых войсках на полковом уровне блестяще себя проявил и отличился как в Африке, так и на Советско-Германском фронте, став Кавалером Рыцарского креста с Дубовыми листьями. Но 24 мая 1943 г. в звании генерал-майора он возглавил 11-ю тд, с которой пошел в бой на Курской дуге. Что морально сломалось в генерале Микле не ясно – потери его дивизии за июль 1943 г. не были вызывающими – 493 чел. убито, 1600 чел. ранено и 73 чел. пропали без вести [22], однако, уже 10 августа командование танковой дивизией он передал генералу фон Витергейму (Wend von Wietersheim) [23, с. 170] и был отправлен командовать 392-й (хорватской) пд в Югославию, где и умер от ран в апреле 1945 года.Еще один пример – карьера полковника Вильгельма Кризолли (Wilhelm Crisolli) [23, с. 130]. В июле 1941 г. он получил Рыцарский крест в рядах 8-й тд. За свою карьеру он командовал несколькими разными дивизиями и наконец 14 июля 1943 г. возглавил 6-ю тд, командир которой был убит советским снайпером. До 20 августа 1943 г. полковник Кризолли не выходил из боев и видимо эта тяжесть сражений была чрезмерна для него. Можно отметить, что действия советских войск летом 1943 г. под Харьковом и Мерефой привели к истощению 6-й тд. 21 августа Кризолли убыл в резерв фюрера, а с ноября 1943 г. кардинально изменил карьеру, возглавив 20-ю апд Люфтваффе в Италии. 12 сентября 1944 г. судьба все же настигла его: генерал-майор Кризолли был убит итальянскими партизанами. Дефицит танковых командиров на советско-германском фронте проявился уже весной-летом 1942 г., в результате чего в бой пошли штабные работники и администраторы из тыловых структур вермахта. Генерал-майор Бесслер (Johannes Baeßler) [23, с. 157] был тем «штабным» танковым командиром, чья «танковая» карьера закончилась, не успев начаться. Прослужив всю первую половину Второй мировой войны на штабных должностях, он 15 апреля 1942 г. получил дивизионное танковое командование, возглавив 9-ю тд. С ней он ринулся в наступление на Воронеж в рамках операции «Блау» и вступил в тяжелейший бой с советской 5-й танковой армией генерала Лизюкова. 25 июля 1942 г. генерал получил тяжелейшее ранение и надолго выбыл из строя. 16 ноября 1942 г., по выздоровлению, он возглавил 14-ю тд, окруженную в Сталинграде, но уже через 10 дней отказался от командования дивизией, был зачислен в резерв фюрера и переведен в пехотные части Западного фронта, где и погиб.10 августа 1942 г. в должность командира 5-й тд вступил еще один военный администратор генерал-майор Метц (Eduard Metz) [23, с. 117], который 1941–1942 гг. руководил военной миссии в Румынии и до этого никогда танками не командовал. 12 февраля 1943 г. генерал Метц был ранен и более на фронте танковыми частями не руководил. Укажем, что генерал Метц водил в бой 5-ю тд как в рамках летнего сражения за Ржев (потери дивизии – 1620 чел.), так и при отражении зимнего советского наступления – операция «Марс» (потери дивизии – 1887 чел.). В этих боях планы советского командования были сорваны, однако, собственные потери так повлияли на генерала, что, когда он покинул фронт, то желания вернуться у него уже не было.Ранение генерала Метца потребовало экстренной замены и в должность командира 5-й тд вступил полковник Недтвиг (Johannes Nedtwig) [23, с. 117], который с 1940 г. по 1943 г. командовал всего лишь танковым училищем. Его командование 5-й тд при отражении советского наступления 16-й армии на город Жиздру было настолько неудачным, а потери дивизии необоснованно большими, что в итоге 20 июня 1943 г. он был снят с должности и, вплоть до своего пленения летом 1944 г., танковыми соединениями больше не командовал.Интересным примером военной карьеры является служба генерал-майора Фихтнера (Sebastian Fichtner) [23, с. 147]. До 15 сентября 1942 г. он занимал должность начальника отдела бронетанковой и материальной части Управления вооружений армии. На своем посту он, в том числе, внедрял в производство танки «Тигр» и спорил по поводу их применения с Гитлером, что привело к его снятию с должности. После курсов в школе танковых войск, с 28 ноября 1942 г. по 5 ноября 1943 г. Фихтнер командовал 8-й тд, однако, на самом деле он оставил командование уже с сентября 1943 г., когда находился в госпитале из-за ранения. Добавим, что его командование 8-й тд при отражении наступления фронта генерала К.К. Рокоссовского в июле-сентябре 1943 г. было неудачным. К 1 октября в дивизии не осталось ни одного исправного танка, хотя на 13 июля, когда дивизия вступила в бой в операции «Цитадель» их было 111 штук. Потери дивизии с 13 июля по 30 сентября составили 663 чел. убитыми, 2584 чел. раненными и 551 чел. пропал без вести [28]. Больше к командованию танковыми частями Фихтнер не вернулся.Еще одним танковым командиром в эпоху дефицита был генерал-майор фон Кессель (Mortimer von Kessel) [23, с. 260], ставший в мае 1943 г. командиром 20-й тд. 1 июля 1939 г. и до 8 мая 1943 г. он занимал различные административные должности в вермахте. 8 мая 1943 г. фон Кессель был назначен командиром 20-й тд. На этом посту он проявил себя хорошо, как в Курской дуге, так и в боях под Смоленском и Витебском, за что 28 декабря 1943 г. был награжден Рыцарским крестом. Интересно, что 16 октября 1944 г. он получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту за успешные действия 20-й тд в Белоруссии летом 1944 г., что, довольно-таки, странно, учитывая, что в операции «Багратион» дивизия была уничтожена. Войну генерал-майор Мортимер фон Кессель закончил командиром VII-го танкового корпуса. Дополним также, что генерал фон Кассель спас левый фланг группы армий «Центр» от разгрома советскими войсками в Городокской операции в декабре 1943 года.Другой пример – генерал-майор Фекенштедт (Ernst Felix Fäckenstedt) [23, с. 118], который с 1939 г. занимал различные штабные должности в III-м танковом корпусе и 1-й танковой армии, но в июне 1943 г. он принял самостоятельное командование и возглавил 5-ю тд, которая потерпела катастрофу в своем первом же бою в операции «Цитадель» 13 июля 1943 г. за один день боя 45 танков было уничтожено безвозвратно. Фекенштедт был снят с дивизии и до конца войны занимал штабные должности в VI-м и XII-м армейских корпусах, но соединениями, даже пехотными, уже не командовал.Одним из самых неудачных и в тоже время интересных примеров было назначение генерал-лейтенанта Адольфа фон Шелля (Adolf von Schell) [23, с. 296] командиром вновь созданной 25-й тд. С 1938 г. он был начальником группы управления Верховного командования сухопутных войск (ОКХ), затем начальником Отдела вооружений танковых войск, кавалерии и моторизации армии, а в середине ноября 1938 г. - генеральным уполномоченным по автомобильному транспорту в четырехлетнем плане и заместителем государственного секретаря в Рейхсминистерстве транспорта. И вот 1 января 1943 г. он был назначен командиром 25-й тд. Осенью 1943 г. она была переброшена на Фастовское направление под Киев – один из ее батальонов не был перевооружен на танки «Пантера» и Генерал-инспектор танковых войск Гейнц Гудериан озаботился, чтобы дивизия получила на усиление 509-й тяжелый танковый батальон танков «Тигр». Но даже с такой сильнейшей поддержкой, полностью боеготовая дивизия была разгромлена в первых же боях, в виду некомпетентного командования. 7 ноября 1943 г. дивизия начала высаживаться из эшелонов, а уже 15 ноября командир 20-й пгд генерал танковых войск Георг Яуер (Georg Jauer), по приказу вышестоящего командования, был вынужден объединить под своим началом обе дивизии, так как получивший нервный срыв генерал Шелль убыл в тыл. Еще одним примером неудачного кадрового решения, стал командир 1-й тд Кавалер Рыцарского креста генерал-майор Коль (Richard Koll) [23, с. 83]. С 1 июля 1942 г. и до конца декабря 1943 г. он был в «резерве фюрера» и даже стал начальником отдела ремонта при Верховном главнокомандовании вермахта – почти полтора года танковый офицер был не у фронтовых дел. 1 января 1944 г. он возглавил 1-ю тд, а уже 19 февраля 1944 г. был снят с должности генералом Брейтом (Hermann Breith), командиром III-го танкового корпуса. Чтобы была понятная степень «заслуг» генерала Коля добавим, что за полтора месяца дивизия безвозвратно потерял 24 танка Pz.IV и 58 танков «Пантера», не выполнив ни одной боевой задачи [22].Впрочем, замена генералу Колю тоже оказалась не самой компетентной – Кавалер Рыцарского креста полковник Маркс (Werner Marcks) [23, с. 83] вступил в должность командира 1-й тд в конце февраля 1944 года. Воюя в Африке, в сентябре 1942 г., он заболел и после выздоровления был прикомандирован к Специальному штабу танковых войск при Генерал-инспекторе танковых войск Гейнце Гудериане. 20 февраля 1944 г. он принял командование 1-й тд у опального генерала Рихарда Коля - генерал Маркс прокомандовал 1-й тд до сентября 1944 года. Отметим, что за период его руководства дивизией, она была практически уничтожена в Каменец-Подольском котле более известном в западной историографии как «Котел Хубе». Как ни странно, за этот эпизод в боевой биографии Маркс получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту. Одна из самых коротких танковых карьер была у генерал-майора Юнка (Hans Junck) [23, с.111], который в период с 15 января 1944 г. по 5 февраля 1944 г. пытался командовать 4-й тд. До 1943 г. он был начальник отдела в управлении личного состава сухопутных войск. Зачем ему понадобился опыт командования 4-й тд остается загадкой – войну он закончил комендантом крепости Сен-Назер. Дополним, что в период его короткого командования 4-я тд отражала советский удар в период Калинковичско-Мозырской наступательной операции и потеряла 341 чел. убитыми, 1051 чел. раненными и 200 чел. пропало без вести. 15 танков Pz.IV сгорели и 7 были подбиты и находились в ремонте [22]. 6 сентябре 1944 г. тяжело заболел командир 14-й тд Кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями генерал-лейтенант Унрайн (Martin Unrein) и 15 сентября 1944 г. в командование 14-й тд вступил полковник Мюнцель (Oskar Munzel) [23, с. 94], который до этого более полутора лет был командиром различных танковых школ, с начала 1943 г. - командиром тактических курсов в Школе танковых войск. Уже 16 октября 1944 г. он был награжден Рыцарским крестом. Добавим, что дивизия сражалась в Курляндском котле и потери 14-й тд за сентябрь составили [22]: 275 чел. убито, 1427 чел. ранено и 174 чел. пропали без вести. В боях за сентябрь сгорели [22]: 7 танков Pz.IV и 12 танков «Пантера». Октябрь для 14-й тд был не менее кровавым [22] - 237 чел. убито, 1151 чел. ранено и 139 чел. пропали без вести. В боях за октябрь сгорели [22]: 9 танков Pz.IV и 19 танков «Пантера».Еще один чиновник от административных военных органов в мае 1944 г. возглавил 3-ю тд. Генерал-лейтенант Филиппс (Wilhelm Philipps) [23, с.103], который с 1940 года занимал различные должности в управлении вооружений, не имея никакого боевого опыта, вдруг, 24 мая 1944 г. был назначен командиром 3-й тд. Свою должность танкового комдива Филлипс сдал уже в январе 1945 г. – казалось бы более полугода боев на советско-германском фронте и вполне заслуженный Рыцарский крест. Но дело в том, что в бои 3-я тд вступила только в августе 1944 г., а все это время Филиппс занимался ее восстановлением. В сентябре дивизия отдыхала под Варшавой, а в ноябре была в резерве группы армий «Центр». Интересно, что как только начались тяжелые бои в Венгрии целый генерал-лейтенант Филиппс был тут же заменен на, всего лишь, полковника Зета (Wilhelm Söth) [23, с.103], а Филиппс в феврале 1945 г. снова стал начальником отдела вооружения и техники Управления вооружений армии и даже в марте 1945 г. получил Рыцарский крест за успешные танковые бои в Венгрии. Одной из персон, которая могла бы опровергнуть утверждение о порочности назначать администраторов на должности в боевые подразделения является генерал-майор Фрибе (Werner Friebe) [23, с. 148] – его успешное командование 8-й тд в боях под Бродами и Тарнополем привели к награждению Рыцарским крестом. Однако, в июле 1944 г. из-за его личной ошибки 8-я тд была практически уничтожена на марше в результате ряда советских авиаударов в период Львовско-Сандомирской операции. Фактически его ошибки привели к провалу всех немецких контратак и не позволили восстановить рухнувший фронт. Командир XXXXVIII-го танкового корпуса генерал Бальк (Hermann Balck) в ярости снял Фрибе с должности – с 14 июля 1944 г. и до конца месяца потери 8-й тд составили 308 чел. убитыми, 1153 чел. ранеными и 900 чел. пропало без вести, кроме того была потеряна практически вся бронетехника дивизии [22]. Карьеру свою Вернер Фрибе закончил на должности начальника штаба одного из тыловых военных округов.Не всегда только администраторы и тыловики плохо себя проявляли в командовании танковыми дивизиями и усугубляли для Третьего рейха ситуацию на поле боя. Кроме них был еще ряд боевых генералов, которые вполне успели построить нормальную военную карьеру, но споткнулись именно на командовании танковой дивизией. Так командир 2-й тд генерал Люббе (Vollrath Lübbe) [23, с. 91], командовавший ею с 1 октября 1942 года в итоге вывел дивизию в декабре 1943 года на пополнение в Европу, где он 31 января 1944 г. все-таки оставил службу в подвижных войсках, после чего несколько раз возглавлял только пехотные дивизии. Дополним, что 2-я тд, под командованием генерала Люббе, успешно провела тяжелейшие бои, отражая советское наступление в ноябре-декабре 1942 г. в операции «Марс» (потери дивизии – 857 чел.). Да и весь 1943 год 2-я тд действовала вполне успешно против советских войск сначала под Курском (за что и получил Рыцарский крест), потом под Смоленском и в Белоруссии. Но видимо тяготы и лишения советско-германского фронта, а также постоянные отступления, сломали «танковый» характер генерала Люббе.Упомянутый выше генерал-майор Шеллер (Walter Scheller) [23, с. 158] также не был образцом танкового командира. Изначально все было не плохо - он поочередно командовал 11-й тд и 9-й тд и даже, возглавляя последнюю весной 1943 г., был награжден Рыцарским крестом. Однако, в июле 1943 г. в период боев на Орловской дуге у него возникли непреодолимые разногласия с генерал-полковником Моделем, и он навсегда оказался отлучен от танковых войск. Одна из самых непонятных карьер была у генерал-майора фон Тюнгена (Karl Freiherr von Thüngen) [23, с. 221]. С января 1942 г., с некоторыми перерывами, он командовал 18-й тд, прошел с ней все тяжести боев на Ржевско-Сухиничском направлении, отличился в боях на Орловской дуге весной 1943 г., в апреле 1943 г. получил за это Рыцарский крест и… был отправлен в тыл главой военной инспекции в Берлине – в дальнейшем был казнен как участник антигитлеровского заговора. Очень неоднозначная карьера была у генерала Менни (Erwin Menny) [23, с. 222], который командовал танковыми частями в Африке, где получил Рыцарский крест. Затем он был переведен на «Восточный фронт» и до зимы 1942/43 гг. исполнял обязанности командира 18-й тд и видимо тяжесть боев на Восточном фронте произвела на него слишком сильное впечатление в итоге он «перешел» в пехоту и сначала возглавил 387-ю пд, затем 333-ю пд, потом 123-ю пд и под конец 1943 г. еще и 72-ю пд – 4 пехотных дивизионных командования за чуть более чем полгода службы. Интересно, что в вермахте были дивизии с очень странной судьбой ее командиров. В 18-й тд ее самый первый комдив генерал-лейтенант Неринг (Walther Nehring) [23, с. 220] добился высот в танковых войсках и в конце войны командовал танковой армией, но все остальные командиры 18-й тд после Неринга очень посредственно закончили свои карьеры в тылу, в пехоте или вообще были казнены за участие в заговоре. В копилку пехотных генералов, наряду с фон Тюнген и Менни можно добавить и последнего командира дивизии генерала фон Шлибена (Karl-Wilhelm von Schlieben) [23, с. 222-223], который заслужил Рыцарский крест весной 1943 г. воюя в составе 208-й пд и не совсем понятно зачем накануне операции «Цитадель», в которой огромную роль должны были играть танки, генерала-танкиста и Кавалера Рыцарского креста фон Тюнген заменили на генерала-пехотинца фон Шлибена пусть и такого же заслуженного Кавалера Рыцарского креста. В итоге фон Шлибен с ощутимыми потерями провел дивизию через операцию «Цитадель», а после больших потерь в Спас-Демянской операции руководил ее расформированием. Затем он возглавил 709-ю пд на Западном фронте, закончив войну (попав в плен) командиром гарнизона порта Шербур.Еще одним интересным примером является генерал-сапер командир 13-й тд Кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями Микош (Hans Mikosch) [23, с. 183]. До своего назначения он командовал саперными частями, однако, в конце декабря 1943 г. командир 13-й тд генерал Хаузер попал в аварию и попал в госпиталь. 26 декабря уже в звании генерал-майора Микош вступил в командование 13-й тд. Возможно, успехи советских войск в зимне-весенних боях 1944 г. и постоянные поражения 13-й тд привели к разочарованию командования вермахта в способностях генерала Микоша и в середине мая 1944 г. он был переведен в резерв фюрера в качестве старшего командира саперов.Из примерно 120 танковых комдивов «восточного фронта» мы рассмотрели боевую биографию 29 из них – около 25 % численности. Эти командиры явились примерами недостаточной личной подготовки и некомпетентного кадрового отбора: психологическая неустойчивость, назначение на должность по принципам лояльности к режиму или к той или иной корпоративной военной группировки, а также личная симпатия Генерал-инспектора танковых войск – все это было выше профессиональных навыков кандидатов. Оказалось, что для немецких ударных дивизий, решавших судьбу сражения на поле боя и составлявших малую часть (не более 10 %) от общего числа соединений вермахта, не было создано качественного кадрового резерва. 25 % от числа танковых командиров «восточного фронта» - это достаточно серьезное количество для такого критически важного направления. Получается, что «PanzerTruppe» были не только побеждены на поле боя своими оппонентами в лице советских танковых командиров, но еще и максимально пострадали от собственных тыловых бюрократов [14].При этом в танковых войсках хватало грамотных командиров, но почему-то вместо того, чтобы повышать в звании и делать карьеру, например, успешным командирам танковых полков, Верховное командование вермахта предпочло эксперименты с назначениями на танковые должности тыловых генералов-администраторов. Тот же заслуженный Кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями и Мечами полковник Франц Баке (Dr.Franz Bäke), командир 11-го танкового полка, получил под собственное командование дивизию только в марте 1945 года. Не менее заслуженный Кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями полковник Герман фон Оппельн-Брониковски (Hermann Leopold August von Oppeln-Bronikowski) [23, с.260-261], командир 204-го и 22-го танковых полков, принял под командование 20-ю тд лишь в ноябре 1944 г., но для Третьего Рейха это было уже слишком поздно. Сильнейший танковый командир Кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами, участник более 100 танковых атак, командир танкового полка «Великая Германия», который в апреле 1944 г. уже был генерал-майором Гиацинт фон Штрахвиц (Hyazinth Graf Strachwitz von Groß-Zauche und Camminetz), так никогда и не стал командиром танковой дивизии, при этом командуя административными танковыми структурами в различных группах армий.Казалось бы, опыт победных компаний, допущенные ошибки и достигнутые успехи свидетельствовали о том, что во главе танковых соединений должны стоять самые подготовленные командиры. Однако, как видим, военная бюрократия и тыловые карьеристы Вермахта имели свой взгляд на критерии при определении кандидата на должность командира танковой дивизии.