В данной статье исследуется феномен «трущобизации» в городе Надыме в период нефтегазового освоения севера Западной Сибири (1960–1980-е гг.). Цель работы – осмысление причин, приведших к возникновению стихийного жилья, а также опыта борьбы властей с временным жилым фондом в городе. На основе корпуса архивных материалов, периодической печати (в частности, газеты «Рабочий Надыма») и мемуаров современников было установлено, что несмотря на принятые советскими органами власти решения о ликвидации временного жилого фонда, запуск завода крупнопанельного домостроения и запрет на ввоз новых вагончиков, значительная часть населения продолжала проживать во временных неблагоустроенных постройках вплоть до конца 1980-х гг. Данный феномен отражает системное расхождение между директивными установками и реальной практикой жилищного строительства в городе. Выявлено, что столь длительный срок существования «трущоб» был обусловлен дефицитом ресурсов, несоответствием плановых показателей реальному демографическому росту городского населения, низким качеством нового капитального жилья, а также практиками самовольного строительства вне утвержденных планов. Делается вывод о том, что временная жилая застройка оказала влияние на формирование городского ландшафта Надыма, став материальным наследием эпохи нефтегазового освоения в регионе. Надымские «трущобы» отразили некое противоречие между производственными приоритетами освоения Севера и социальными задачами создания благоустроенной городской среды. Работа вносит вклад в историографию социалистической урбанизации, а также проблематизирует механизмы адаптации стихийных форм расселения к условиям модернизации северного нефтегазового фронтира
This article examines the phenomenon of "slumification" in the city of Nadym during the oil and gas development of the northern West Siberian region (1960s–1980s). The study aims to comprehend the causes behind the emergence of spontaneous settlements and to analyze the local authorities' efforts to eradicate the temporary housing stock. Drawing on a comprehensive corpus of archival materials, the local periodical press (specifically, the newspaper “Rabochiy Nadyma”), and contemporaries’’ memoirs. The author establishes that despite official directives to liquidate temporary structures, the launching of a large-panel prefabricated housing plant, and a ban on importing new mobile wagons, a significant part of the population continued to reside in unamenable temporary buildings until the late 1980s. This phenomenon highlights a systemic divergence between state planning targets and actual housing construction practices. The study reveals that the prolonged existence of these “slums” resulted from resource deficits, a mismatch between planned indicators and actual demographic growth, the substandard quality of new capital housing, and practices of unauthorized construction outside approved master plans. The author concludes that temporary residential areas exerted a long-term impact on the formation of Nadym's urban landscape, becoming part of the material heritage of the region's industrial development era. The “slums” of Nadym reflected a fundamental contradiction between the production-heavy priorities of Arctic exploration and the social objectives of creating a comfortable urban environment. This work contributes to the historiography of socialist urbanization and problematizes the adaptation mechanisms of spontaneous settlement forms to the modernization of the northern oil and gas frontier.