В настоящей статье проводится сравнительный анализ апокалиптических мотивов в поэме А.А. Блока «Двенадцать» и романе М.А. Булгакова «Белая гвардия». Исследование фокусируется на эсхатологической образности как ключевом инструменте художественного осмысления революции и Гражданской войны. Актуальность работы обусловлена необходимостью системного изучения осмысления библейских текстов в русской литературе переходной эпохи. В работе доказывается, что, несмотря на общность тематики, авторы демонстрируют принципиально различные стратегии репрезентации исторического катаклизма. Поэма Блока интерпретируется как воплощение идеи необратимого конца, где центральными становятся символы мирового пожара и демонической вьюги, а амбивалентный образ Христа в финале подчеркивает парадоксальное сочетание надежды на преображение и осознания разрушительной природы революционного хаоса. В противовес этому, роман Булгакова рассматривается через призму циклической модели истории, где апокалипсис понимается как этап необходимого разрушения, ведущего к возрождению. Особое внимание в статье уделяется анализу системы сновидений, выполняющей пророческую функцию и насыщенной апокалиптической символикой, а также трансформации пространства Города под воздействием демонических сил. Методологической основой статьи выступают сравнительно-исторический и структурно-семантический подходы, позволяющие выявить специфику художественного воплощения эсхатологических и апокалиптических тем. Структурно-семантический анализ раскрывает символику ключевых образов и сцен. Сравнительный подход позволяет выявить два различных способа художественной рефлексии: блоковская модель стремительного конца противопоставляется булгаковской концепции апокалипсиса как трагического, но необходимого преображения, что отражает разнообразие творческих ответов на исторические потрясения начала XX века.
This article provides a comparative analysis of apocalyptic motifs in A.A. Blok's poem “The Twelve” and M.A. Bulgakov's novel “The White Guard”. The research focuses on eschatological imagery as a key tool for artistic interpretation of the revolution and the Civil War. The relevance of the work is determined by the need for a systematic study of the understanding of biblical texts in the Russian literature of the transitional era. The paper proves that, despite the commonality of the subject, the authors demonstrate fundamentally different strategies for representing the historical cataclysm. Blok's poem is interpreted as the embodiment of the idea of an irreversible end, where the symbols of world conflagration and demonic blizzard become central, and the ambivalent image of Christ in the finale emphasizes the paradoxical combination of hope for transformation and awareness of the destructive nature of revolutionary chaos. In contrast, Bulgakov's novel is viewed through the prism of a cyclical model of history, where the apocalypse is understood as a stage of necessary destruction leading to rebirth. The article pays special attention to the analysis of the dream system, which performs a prophetic function and is saturated with apocalyptic symbols, as well as the transformation of the City space under the influence of demonic forces. The methodological basis is based on comparative historical and structural-semantic approaches, which make it possible to identify the specifics of the artistic embodiment of eschatological and apocalyptic themes. The structural and semantic analysis reveals the symbolism of key images and scenes. The comparative approach allows us to identify two different ways of artistic reflection: Blok's model of the impetuous end is contrasted with Bulgakov's concept of the apocalypse as a tragic but necessary transformation, reflecting the diversity of creative responses to the historical upheavals of the early 20th century.