М.В.Ломоносов о «сохранении и умножении русского народа». К 300-летнему юбилею ученого
- Авторы: Емельянов Б.В.1
-
Учреждения:
- Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б.Н.Ельцина, г. Екатеринбург
- Выпуск: № 4 (2012)
- Страницы: 28-31
- Раздел: Статьи
- URL: https://vestnik.nvsu.ru/2311-1402/article/view/49220
- ID: 49220
Цитировать
Полный текст
Аннотация
Статья посвящена анализу взглядов великого русского ученого М.В.Ломоносова на проблемы укрепления Российского государства и общества. Особое внимание уделяется его размышлениям о путях улучшения, говоря современным языком, демографической ситуации. Подчеркивается актуальность взглядов отечественного мыслителя для сегодняшнего дня.
Полный текст
Своими открытиями Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765) прославил отечественную и мировую науку. Характер его энциклопедического таланта подтвержден в различных естественных и гуманитарных науках. Как писал А.С.Пушкин, «соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минеролог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник» [3. С. 21]. При этом Ломоносов не был замкнутым кабинетным ученым. Он — подлинный патриот своей родины, постоянно заботящийся о ее благосостоянии. Для иллюстрации характера этой его деятельности возьмем лишь один пример. 1 ноября 1761 г., в день рождения своего покровителя И.И.Шувалова, Ломоносов написал ему письмо, в котором сообщал: «Разбирая свои сочинения, нашел я старые записки моих мыслей, простирающихся к приращению общей пользы. По рассмотрении рассудилось мне за благо пространнее и обстоятельнее сообщить их вашему превосходительству яко истинному рачителю о всяком добре любезного отечества, может быть, найдется в них что-нибудь, к действительному поправлению российского света служащие … Все оные по разным временам замеченные порознь мысли подведены быть могут, как мне кажется, под следующие главы: 1. О размножении и сохранении российского народа. 2. О потреблении праздности. 3. О исправлении нравов и о большем народа просвещении. 4. О исправлении земледелия. 5. О исправлении и размножении ремесленных дел и художеств. 6. О лучших пользах купечества. 7. О лучшей государственной экономии. 8. О сохранении военного искусства во время долговременного мира… Начало сего полагаю самым главным делом: сохранением и размножением российского народа, в чем состоит величество, могущество и богатство всего государства, а не в обширности, без обитателей» [2. С. 383—384]. Началом своего большого труда и главной его темой, как видим, Ломоносов считал «сохранение и размножение русского народа». В 13 разделах этого первого очерка он рассмотрел варианты решения данной проблемы. В первом разделе Ломоносов выступает против «неравенства в супружестве», предлагая «вредное приумножению и сохранению народа неравенство супружества запретить и в умеренные пределы включить должно. По моему мнению, невеста жениха не должна быть старее разве только двумя годами, а жених старее может быть 15-ю летами» [2. С. 385]. Во втором разделе он предлагает запрещать священникам под угрозой лишения сана венчать насильно. В третьем разделе ученый выступает против церковного догмата, запрещающего четвертый брак: «Мне кажется, было б законам непротивно, если бы для размножения народа и для избежания непозволенных плотских смешений, а от того и несчастных приключений, четвертый, а по нужде и пятый брак был позволен по примеру других христианских народов» [2. С. 386]. Четвертый раздел посвящен вдовым клирикам, которым запрещено вступать во второй брак. Для увеличения деторождения Ломоносов считает необходимым такие браки разрешить, а также предлагает пострижение в монашество запретить женщинам младше 45 лет, мужчинам младше 50 лет. Последующие три раздела посвящены детям. Ломоносов считает необходимым «для сохранения жизни» незаконнорожденных детей «учинить нарочные богодельные дома» (приюты), о чем пишет в пятом разделе. В шестом разделе описаны меры для уменьшения детской смертности: а) издать «хорошие книжки о повивальном искусстве», б) в этих книжках рассказать о накопленном опыте лечения малолетних детей, в) поскольку «у нас с аптеками так скудно», их нет даже в «знатных великих городах», необходимо государству об этом «иметь попечение», о чем Ломоносов намеревается написать особо, г) книжку эту предлагает напечатать большим тиражом, чтобы «распродать во все государство по всем церквам, чтобы священник и грамотные люди читая могли сами знать и других наставлением пользовать» [2. С. 386, 390]. Два следующих раздела Ломоносов направляет против «невежд — попов», крестящих детей в ледяной воде: «Таких упрямых попов, коих хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачами, затем что желают после родин и крестин вскоре и похороны для своей корысти» [2. С. 391]. Наконец, Ломоносов выступает против укоренившейся в России невоздержанности в еде и питии перед Великим постом и после него, когда «недавние строгие постники» объедаются и пьянствуют. Такое «крутопеременное» питание, по его мнению, вредно и даже «смертоносно». Ломоносов обращает внимание на то, что время церковных постов и праздников было установлено в Греции и «в земле обетованной», что для сурового климата России неприемлемо. Поэтому он обращается к церковным властям: «Расположите, как разумные люди, по вашему климату, употребите на пост другое способнейшее время или в другое время пользуйтесь умеренно здоровыми пищами … А сверх того, ученьем вскорените всем в мысли, что богу приятнее, когда имеем в сердце чистую совесть, нежели в желудке цынготную рыбу, что посты учреждены не для самоубийства вредными пищами, но для воздержания от излишества» [2. С. 395]. Ломоносов понимает, что выполнение этого требования нарушает вековые традиции, однако, поскольку «русский народ гибок!», оно выполнимо. В десятом разделе предлагается ряд мер против «насильственных, натуральных и случайных обстоятельств, как причин лишения жизни человеческой», имея в виду необходимость предупреждать заранее жителей о начавшихся эпидемиях, приближающихся наводнениях, предполагающихся затмениях Солнца, о чем ученый подробно предполагает написать позже в главе «О лучшей государственной экономии». Одиннадцатый раздел письма посвящен борьбе с ворами и разбойниками. Мер предлагается много, в том числе плата за их поимку. Большую потерю населения Российская империя терпит из-за «живых покойников», т.е. тех, кто эмигрирует — «уходит в чужие государства». Ломоносов считает, что этот процесс «силою совершенно запретить невозможно», и поэтому нужно применять ряд экономических мер, облегчая жизнь приграничных жителей, и компенсировать уход русских «приемом иностранных, ежели к тому употреблены будут пристойные меры», о чем он пишет в последнем, тринадцатом, разделе. Заканчивая свое письмо к Шувалову, ученый предполагает, что если принять во внимание эти 13 способов (а может быть и больше) «сохранения и приращения подданных ее императорского величества», то каждый год может увеличить население на полмиллиона человек, а за 20 лет («от ревизии до ревизии») — до 10 миллионов. «Кроме сего уповаю, что сии способы не будут ничем народу отяготительны, но будут служить к безопасности и успокоению всенародному» [2. С. 402). Вполне естественно, что эти рекомендации Ломоносова «о сохранении и умножении русского» народа относятся к российской действительности середины XVIII в., но в них в определенных аспектах просматриваются перспективы и для нашего времени. Остается сожалеть о том, что Ломоносову не удалось высказать свои предложения по остальным семи пунктам, обозначенным в письме и имеющим для России не меньшую актуальность, чем рассмотренный вопрос. Интересна цензурная судьба первой публикации этого письма. Спустя 58 лет его обнаружили в архиве и с купюрами опубликовали в «Журнале древней и новой словесности» (1819. Ч. 5, март. № 6. С. 57—78), издававшимся В.Олиным. Хотя цензура его пропустила, оно вызвало недовольство министра духовных дел и народного просвещения князя А.Голицына, что и зафиксировано в специальном деле, обнаруженном нами в Государственном архиве РФ. Дело открывает письмо «Господину попечителю Санкт-Петербургского учебного округа. Издаваемого г. Олиным журнала древней и новой словесности в № 6 между прочим помещена статья, под названием: Письмо покойного Михаила Васильевича Ломоносова к Ивану Ивановичу, нигде не напечатаны. В пунктах 3, 5, 7 и 8 сего письма содержатся разные выражения и мысли частью предосудительные учению и обрядам, принятым православною грекороссийскою церковью, частью же несправедливые, оскорбляющие честь нашего духовенства, коих ни под каким видом не следовало бы пропускать к напечатанию, вопреки 15 пункту Устава о цензуре. В следствие того покорнейше прошу Ваше превосходительство поставить сие упущение на вид г. цензору Яценкову, рассматривавшему помянутый номер журнала древней и новой словесности и истребовать от него объяснение, по каким основаниям он дал одобрение к напечатанию такого письма, вопреки известным ему, и столь многократно повторенным правилам, сие воспрещающим. О последствии сего буду ожидать Вашего, милостивый государь мой, уведомления. Подписали: Министр Духовных Дел и Народного Просвещения князь Александр Голицын Директор Василий Попов» 28 мая 1819 № 1731 [1. Ф. 733. Оп. 118. Д. 444. Л. 2—2 об.][3] В деле находится также «объяснение цензора Яценкова по случаю напечатанного в 6 № -ре журнала древней и новой словесности письма Ломоносова к Шувалову». В нем с большим достоинством цензор отвечает министру: «Не входя в исследование о том, справедливы ли суждения Ломоносова, в письме сем изображенные осмеливаюсь объяснить только следующее: Статья сия имеет совсем другую цену и должна быть рассматриваема совсем с другой стороны. Она не есть ни богословская: — ибо, кто станет искать в Ломоносове разрешение богословских задач? — ни медицинская, ни не политико-экономическая: хотя в сем деле все лучшие врачи и многие государственные мужи отдадут Ломоносову справедливость: — Она есть не что иное, как новая черта к портрету Ломоносова, — дополнение к истории жизни и многочисленным ученым занятиям сего великого мужа. До сих пор мы знали и почитали Ломоносова, как неподражаемого поэта, как великого математика, физика, астронома, химика; отныне будем знать и почитать его еще и как глубокомысленного государственного мужа, как ревностнейшего споспешника народной силы, богатства и величия нашего Отечества. Он мог ошибаться в мнениях своих о предметах богословских и политико-экономических: но одно усердие его к споспешествованию общей пользы дает ему уже право на всеобщую признательность. Будущий историк жизни Ломоносова не пропустит и сей черты вместе со многими другими изображающими величественный образ сего необыкновенного человека. И сие есть одна истинная точка, с которой цензор считал себя в обязанности рассматривать статью сию. Запретивши оную, он бы выкинул одну из любопытнейших страниц в похвальном слове Ломоносова. 6 июня 1819 Цензор Григорий Яценков» [1. Ф. 733. Оп. 118. Д. 444. Л. 4—4 об]. Резолюция министра по этому делу была такой: «Цензору — замечание, так как его объяснение неосновательно. Цензуровать журнал передать Тимковскому». Полностью, без цензурных сокращений, письмо Ломоносова было опубликовано лишь в 1871 г. в «Беседах в обществе любителей российской словесности при Московском университете» и с тех пор печатается во всех собраниях сочинений М.В.Ломоносова.×
Об авторах
Борис Владимирович Емельянов
Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б.Н.Ельцина, г. Екатеринбург
Email: philosophy7@mail.ru
доктор философских наук, профессор кафедры истории философии 620083, г. Екатеринбург, пр. Ленина, д. 51, к. 319
Список литературы
- Государственный архив Российской федерации.
- Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений: В 11 т. М., 1952. Т. 6.
- Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. 2-е изд. Л., 1978. Т. 7.
Дополнительные файлы
![](/img/style/loading.gif)